ИНГА СЕМПЕ

Француженка, родилась в Париже в 1968 году. По образованию — промышленный дизайнер. В 1993-м окончила Высшую школу промышленного дизайна (ENSCI — Ecole Nationale Superieure de Creation Industrielle). Проходила практику в студии Джорджа Соудена (George Sowden) в Милане, работала в парижском бюро Марка Ньюсо-на (Marc Newson). В 2000 году открыла собственную студию. Инга неоднократно получала “карт-бланш” от французской ассоциации VIA (Valorisation de I'lnnovation dans I'Ameublement). Ее карьера пошла на взлет, когда она сделала плиссированный светильник HIGH PLEATED LAMP для Cappellini. Работает с такими фабриками, как Edra, Ligne Roset, Magis, Baccarat, Pallucco Italia, David resoft.

Вы с детства мечтали стать дизайнером? Да. Правда, я не знала этого слова. Тогда дизайнеров не было — только инженеры, технологи, художники. В юном возрасте я постоянно что-то мастерила и в этом видела свою будущую профессию. Мне повезло. Я родилась в артистической среде. Мои родители и все люди вокруг меня занимались творчеством, и мне не пришлось нарушать семейные традиции. Когда наступило время выбирать образование, я подала документы в парижскую Высшую школу индустриального дизайна (ENSCI). Я работаю по профессии. Правда, сегодня понятие дизайна расплылось, часто им занимаются люди, не являющиеся дипломированными специалистами.

Вы живете в Париже, а работаете в основном с итальянскими компаниями. Почему? Во Франции мало фабрик, с которыми было бы интересно сотрудничать. Кроме Ligne Roset, пожалуй, и нет ни одной. А Италия — страна, которая дает шанс. Здесь много маленьких компаний, готовых попытать счастья с молодыми и никому не известными дизайнерами. Эти фирмы способны решиться на самые авантюрные проекты. В итальянцах воспитана культура дизайна. Авторов коллекций знают в лицо и по именам. Они выступают наравне с кинозвездами. О дизайнерах пишут газеты, снимаются передачи, они становятся объектами светской хроники. Публике интересно, кто, где и с кем живет. Во Франции это только начинается. Еще несколько лет назад дизайн никого не интересовал. Слышали о Филиппе Старке, да и только.

Молодым французам нелегко пробить себе дорогу в этой сфере? Во Франции у людей, желающих состояться как дизайнеры, есть большое преимущество — ассоциация VIA. Это некоммерческая организация, которая поддерживает связи со всеми предприятиями мебельной индустрии. Ее цель — помочь начинающим дизайнерам найти своего производителя. В VIA приходит на конкурс множество бумажных проектов. Самые интересные из них получают карт-бланш: организация финансирует изготовление прототипа и показывает его на международных выставках. Именно благодаря VIA завязалось мое сотрудничество с Cappellini. Хотя до этого я два раза получала карт-бланш от этой ассоциации и представляла свои проекты на выставке. VIA не гарантирует, что твой проект обязательно будет запущен в серию, но она дает тебе путевку в жизнь, позволяет заявить о себе как дизайнере. И может быть, найти своего производителя... в Италии.

Вы следите за тенденциями и работой других дизайнеров? Я не люблю читать журналы, не смотрю, что сейчас модно, — это очень мешает в работе. Когда знаешь, сколько всего в мире создано, руки опускаются. Но фабрики хотят получить “трендовый продукт”, и тогда приходится бороться за проект даже с самыми свободомыслящими компаниями.

Даже такими, как Edra? Нет, с ней у меня все было по-другому. Массимо Мороцци, ее арт-директор, долго рассказывал мне, какой диван он хочет увидеть. Но я ничего не поняла из того, что он говорил, и просто сделала CHAN-TILLY. Название дивана — от французского creme chantilly (“взбитые сливки”). Я хотела создать нечто мягкое и круглое, без острых углов и кубических форм — само воплощение неги. У CHANTILLY две версии. Одна из них — с полочкой сверху, куда можно класть разные вещи. Там удобно сидеть детям. Они ведь любят забираться на спинку дивана. Как ни странно, мой диван Мороцци понравился.

Вы питаете любовь к каким-то стилям прошлого? Нет У меня нет особых предпочтений, но я очень не люблю стиль семидесятых. Конечно, мне нравятся вещи Маджистретти и Кастильоне. Но я ненавижу темные убогие кресла и диваны, которые окружали меня в детстве. С одним таким креслом ко мне пришел Мишель Розе. Оно было огромное и очень удобное, но выглядело отвратительно. Так же думал и сам Мишель. Он спросил меня, можно ли с этим что-то сделать. И я начала над ним работать. По моему замыслу кресло должно было стать строгим снаружи и мягким и удобным изнутри. Так у компании Ligne Roset появилась коллекция Moel.

Для кого вы создаете вещи? Никогда не задавалась этим вопросом. Однажды на первой полосе газеты “Либерасьон” увидела фотографию: Владимир Путин и Джордж Буш с женами в одной из резиденций президента в Санкт-Петербурге сидят за столом. Рядом лампа, которую я сделала для Cappellini. О таком повороте событий я не думала, когда создавала этот светильник.

Как вы относитесь к своему соотечественнику Филиппу Старку? Я не преклоняюсь перед мастерством хорошо продавать себя. К тому же мне не нравятся вещи, которые он делает. Они кажутся мне немного тяжелыми. Мне импонирует подход братьев Буруллеков и Константина Грчика. А еще есть шведский дизайнер Ева Шильд. Она практически неизвестна, сделала всего несколько работ, но все они прекрасны.

В вашем доме есть предметы собственного дизайна? Нет. Обставлять свой дом вещами, которые я сама сделала, — не цель моей профессии. Это как если бы я была художником и увешала бы все стены своими картинами. Вообще, моя квартира — разочарование для журналистов. Они думают, что я живу в огромном белом и пустом пространстве, в котором есть только пара стульев супругов Имз. На самом деле моя квартира довольно пыльная и наполнена множеством разных и ненужных вещей.

У вас есть страсть? Я не страстный человек. Ведь в моей профессии нужно терпение: делать двадцать проектов, из которых только один осуществится. Можно сказать, что вся моя страсть — дизайн. И еще один мужчина.